Священный огонь и украденный огонь: два взгляда на пламя

Начнём со слов Гераклита Эфесского — философа, жившего в шестом веке до нашей эры:

«Этот мир, один и тот же для всех, всегда был, есть и будет вечно живым огнём, мерами вспыхивающим и мерами угасающим».

Для Гераклита огонь был самой природой мироздания. Началом, которое непрерывно меняется, но никогда не исчезает.

Огонь — древнейшая общая точка отсчёта для человечества. И всё же смысл, который каждая цивилизация в него вкладывает, поразительно разный. В этом тексте мы вместе посмотрим, что увидели в этом пламени зороастрийская Персия и Древняя Греция.

Неугасимая подпись

В зороастризме огонь — «аташ» — священен. Но он не предмет поклонения. Это тонкое различие определяет всё. Зороастрийцы не поклоняются огню. Они видят в нём зримую подпись верховного бога Ахура Мазды в этом мире. То есть пламя перед вами — не сам бог, а его след, оставленный на земле, его печать. Огонь здесь — символ истины, космического порядка и чистоты.

Осязаемая мера этого почтения удивляет. В храме Аташ Бехрам в иранском городе Йезд одно пламя горит с четыреста семидесятого года, не угасая уже более полутора тысяч лет. Это не многовековая одержимость, а ритуал веры.

Имя «Аташ Бехрам» означает «Огонь Победы», и это высшая ступень, которой может достичь огонь. Такое пламя не зажигают просто так. По традиции его бережно собирают из шестнадцати разных видов огня — из огня, зажжённого молнией, из горна кузнеца, из пламени домашних очагов. Во время ритуала зороастрийские жрецы закрывают рот повязкой. Так, чтобы даже их собственное дыхание не осквернило чистое пламя.

Отношение между человеком и огнём здесь — не обладание, а хранение. Огонь уже здесь, он уже принадлежит всем. Задача человека не добыть его, а сберечь незапятнанным. Это истолкование делает человека благороднее, чем его происхождение.

Человек рождён внутри света. Ему не нужно заслуживать этот свет, отбирать его у кого-то — быть может, красть — и платить цену за право пользоваться огнём. Зороастризм видит в человеке не «недоношенное» существо, а носителя божественного света.

Если вдуматься, от этого пробегает дрожь. Римские императоры приходили и уходили, рушились огромные династии, менялись языки, заново чертились карты — а тот огонь горел. Из поколения в поколение люди по очереди питали его, оберегали, передавали следующему. Это похоже на караул. Никто не владеет пламенем в одиночку, каждый лишь на срок собственной жизни его страж, скорее даже съёмщик. Такая традиция даёт человеку очень тихий, но очень глубокий урок. Ценное создал не ты, ты лишь несёшь его какое-то время. Суть в том, чтобы оно продолжало гореть и после тебя. Эта мысль выводит огонь из частной собственности и превращает его в слово, передаваемое между поколениями, и даже в главное средство разговора между ними.

Недавно к нам домой пришёл мастер — нужна была починка. Я повернулся к сыну и сказал: «Пока мастер здесь трудится, мы позовём его к столу, поедим вместе — давай что-нибудь приготовим». Произнося эту фразу, я на миг остановился. Потому что этому меня много лет назад научил отец — я лишь переносил то же самое слово на одно поколение вперёд. То, что полторы тысячи лет держит зороастрийское пламя, я в малом масштабе почувствовал на той кухне. В конце концов, никто не изобретает огонь заново, каждый передаёт его следующему чуть более окрепшим. В тот миг я был не владельцем огня, а лишь его сегодняшним стражем, тем, кто передаёт его следующему поколению.

Сам зороастризм, подобно тому огню, тянется из древнейших пластов истории до наших дней. Его считают одной из старейших единобожеских традиций. Идеей космической войны добра и зла, света и тьмы он повлиял даже на позднейшие авраамические религии. Но в западном образовании он почти не упоминается. Между тем следы многих знакомых понятий — рая и ада, последнего суда, ожидания спасителя — тянутся до этой традиции. Можно сказать, что неугасимый огонь — это и символ мысли, которая тоже не угасла.

Огонь, украденный Прометеем с Олимпа

Древняя Греция посмотрела на тот же огонь совсем иной историей. Прометей крадёт огонь с Олимпа и отдаёт его людям. Это начало цивилизации — но одновременно нарушение божественной границы. Зевс не прощает этой вины. Он приковывает Прометея к скале и назначает немыслимую кару: каждое утро прилетает орёл и клюёт его печень, каждую ночь орган вырастает заново, наутро мука начинается снова. Бесконечный круг, никогда не кончающееся наказание. И этим утром, как и каждым утром, кара Прометея продолжает исполняться в параллельной вселенной.

В трагедии Эсхила «Прикованный Прометей» эта боль показана как неизбежная цена цивилизации. Ведь Прометей дал человеку не только огонь, но вместе с ним медицину, математику, земледелие, письмо — словом, все умения цивилизации. Но ничто из этого не даётся даром. Для грека огонь не дар, а захват. И всякий захват несёт за собой преступление и кару.

У грека всякое обретение огня имеет цену, и для нас сегодня это всё ещё верно. Я усвоил это в те моменты рабочей жизни, когда выходил из споров самым победоносным. Недавно в споре с коллегой я упирался, пока не убедил его. И в тот миг, когда я «победил», давний коллега сказал: «Каждый раз, когда я с тобой говорю, я весь напрягаюсь». Это стало для меня пробуждением. Я взял бой, но войну — то есть наши отношения — с каждой своей победой немного проигрывал. Как Прометей: я захватил огонь, и орёл, каждое утро грызущий мою печень, пришёл в придачу как кара.

Мудрость обоих огней

Быть может, это различие идёт из двух разных представлений о том, как устроено мироздание. Зороастризм видел вселенную как войну света и тьмы. Огонь был в этой войне воплощением света, он с самого начала стоял на стороне добра. В Древней Греции между богами и людьми пролегала резкая иерархия. Взять принадлежащее богам — значит нарушить порядок, который следует беречь. Одна сторона видит космос изначально добрым и полным света. Другая описывает его как иерархический и напряжённый строй.

Светлая сторона зороастризма в том, что он рождает человека невиновным. Огонь не нужно искать — свет, который ты несёшь внутри, и есть подпись бога. Этот взгляд стоит прямо напротив теологии первородного греха и вины. Человек здесь не преступник, ждущий прощения, а хранитель, благородный от рождения. И различие это немалое. Ведь человек, считающий себя рождённым нечистым и в долгу, и человек, верящий, что рождён носителем света, толкуют жизнь совершенно по-разному.

Искренняя сторона Древней Греции, возможно, в том, что она создала честнейший миф в истории. Кража огня Прометеем говорит нам: всякое великое продвижение требует цены. Знание и цивилизация не «даны», а «добыты» — и эта добыча небезболезненна. Этот миф ложится на современность с тревожной точностью. Промышленная революция, ядерная энергия, искусственный интеллект — всякая великая «кража огня» приводит за собой собственную прометееву боль. Всякий раз, захватывая новую силу, человечество платит и по счёту за приходящую с ней ответственность и опасность. Грек рассказал нам об этом за тысячи лет, из клюва орла.

Быть может, главный вопрос цивилизации не «как мы украли огонь?», а «как мы поверили, что должны были его красть?». Ведь если культура считает свет даром — она его бережёт. Если считает кражей — она до бесконечности пытается оплатить его цену или удержать обладание им. Разница между этими двумя — не просто разница мифа. Это разница в том, как целая цивилизация смотрит на саму себя.

Мне кажется, самый мудрый путь — уметь смотреть на огонь и с почтением зороастрийца, и с ответственностью грека. Нести его незапятнанным, но никогда не забывать о цене. Ведь огонь всё ещё в наших руках. И каждой эпохе заново приходится решать, что она с ним сделает.